Юлия Платонова, 13-я школа

Блокадный Ленинград стал моргом…

Война. Вы знаете, что такое война? Она несет одни разрушения, смерть, боль. Слезы, крики, стоны – все это перемешивается в сознании и заставляет сердце сжиматься сильно-сильно.

Я знаю о войне не понаслышке. Я жила в блокадном Ленинграде. Все ужасы этой трагедии испытала на себе. Вы, люди будущего, никогда не узнаете в полной мере о блокаде. Рассуждая о войне, подчеркиваете только героизм тех, кто прошел, кто пережил эту страшную войну. А ведь существует и обратная сторона медали.

В годы войны, писала мне одна блокадница, наш любимый Ленинград превратился с свалку грязи и покойников (да-да, как ни ужасно это звучит!). Трамваи не ходили, света не было, топлива не было, вода замерзла… А самое главное – мучил голод. Люди походили на стаю голодных зверей. Идешь по улице, встречаешь редких прохожих, которые шатаются, как пьяные, падают и умирают. Мы привыкли к таким картинам и не обращали внимания, потому что сегодня они умерли, а завтра мог настать наш черед. Ленинград стал моргом, улицы – проспектами мертвых. В каждом доме, в подвале – склад мертвецов. По улицам – бесконечные вереницы покойников.

В декабре 1941 г. были зафиксированы первые случаи каннибализма.

В январе 1942 г. Вера Титанова, моя соседка, утопила в тазу свою новорожденную дочь, затем расчленила труп и вместе со своей матерью употребила в пищу. Спустя три недели людоеды из соседней квартиры похитили труп шестилетней девочки и также съели. Однажды случайные знакомые позвали меня «попробовать студня». Голод настолько истерзал мое сознание, что я ничего не заподозрила. Чудом спасшись от этих «благодетелей», я попыталась взять себя в руки. Голод делал свое дело: люди таяли на глазах, их просто с каждым днем становилось все меньше и меньше.

На всю свою жизнь я запомнила невероятно громкий, отвратительный по звуковой гамме вой сирены – знак начала очередного налета немецких бомбардировщиков и несущийся из черного репродуктора громовой мужской голос. Сирена воет, голос громыхает, люди сломя голову несутся в бомбоубежище, дети плачут. Бомбоубежище тесное, плотно набито человеческими телами. Душно. Полутемно. Потом все затихают: слушают, что происходит там, наверху. Тишина в бомбоубежище прерывается то детским плачем, то чьим-то стоном или шепотом. Где-то громыхает. Иногда совсем близко, так, что мы чувствуем сотрясение земли. Время тянется тревожно и долго… Сколько? Не знаю. И вот все стихает. Что значит эта тишина наверху? Налет закончен или это просто перерыв перед новой волной атаки? Томительное ожидание… Наконец тот же мужской голос уже другим, не страшным тоном извещает: «Отбой воздушной тревоги! Отбой воздушной тревоги!..» Люди с облегчением от страха пережитого расходятся по квартирам, чтобы вскоре, иногда через час, снова услышать жуткий вой сирены и голос: «Воздушная тревога!..». В некоторые дни тревога объявлялась пять, шесть, восемь, а то и десять раз.

Потом, привыкнув, многие уже не прятались в бомбоубежищах: кто-то играл со смертью от храбрости или отчаяния, а многие потому, что просто не было сил бегать туда-сюда.

В годы войны откровения, подобные этому, были запрещена. Существовала жесткая цензура. Все письма, отправляемые родственникам, сумевшим эвакуироваться, вскрывались. Именно поэтому вы никогда не узнаете всей правды тех лет, какой бы горькой и жестокой она ни была.

Люди! Умоляю! Помните! Помните тех, кто готов был пожертвовать своей жизнью ради того, чтобы избавить мир от всепоглощающей войны! Помните их героические подвиги, благодаря которым вы родились и живете, радуясь жизни! Помните и о том, что пережили мы, жители блокадного Ленинграда! Главное – помнить! «Если мы войну забудем, вновь придет война». Сколько людей отдали свои жизни за освобождение Родины? Частичка каждого из них живет в ваших сердцах! Какой ценой нам досталась эта Победа!

Помните подвиг ленинградцев, выдержавших, несмотря ни на что девятьсот дней блокады! При упоминании об этой трагедии сердце начинает биться где-то в районе желудка, а в голове оживает тысяча маленьких молоточков, как бы напоминающих о событиях тех страшных лет. Мне бы очень хотелось, чтобы ваши дети, внуки, правнуки всегда помнили о войне и чтили память тех, кто пережил тот неописуемый ужас, ту отобравшую жизни Великую Отечественную.

15 апреля 1943 года я пыталась уснуть, чтобы забыться хоть на несколько часов, хоть на несколько минут… Именно в этот день во двор моего дома попала немецкая бомба, в один миг стеревшая жизни более пятидесяти человек, в том числе и мою.