Татьяна Спиридонова, 446-я гимназия

Ваня! Иван Павлов! Ванечка!

Война… Это страшное слово, подобно неизбежному цунами, внезапно накрыло всю Европу, повлияв на судьбы людей. Она коснулась своей жестокой рукой каждого жителя воюющей страны, в той или иной степени наложив горький отпечаток, запомнившийся навсегда. Уже седьмой десяток лет мы храним память об этом тяжелом времени и будем, должны и обязаны передавать ее из поколения в поколение.

В нашей семье таким праздникам, как «День снятия блокады» и «9 мая», уделяется особое внимание. Традиция, соблюдаемая нами, заключается в том, что бабушка, как самый старший член семьи, человек, переживший блокаду, делится своими воспоминаниями о войне.

Однажды бабушка рассказала один отрывок из «Семейной саги», тронувший меня до слез. И теперь, я просто не могу об этом молчать. Я хочу, чтобы эту трогательную историю о любви, счастье, горечи потерь и расставаний узнали мои ровесники. Я расскажу ее от имени моей бабушки, Павловой Галины Ивановны.

- В войну я была совсем ребенком, семилетней девочкой. В сентябре 1941 года стала бы первоклассницей. Росла я в полной счастливой семье с любящими родителями, Иваном и Антониной, и сестренкой Ниной. Без сомнений можно сказать, что наша семья была образцовой: красивая пара, двое детей; в доме царило полное взаимопонимание, забота, любовь. Особенно мне была дорога сестренка. Разница в возрасте у нас с ней всего три года. Я всегда считала ее умницей и красавицей.

Каждое лето мама со мной и Ниной выезжала отдыхать на Волгу, в деревню под городом Углич. Отец оставался в Ленинграде, чтобы работать, – он у нас был кормильцем.

Мы жили на отдыхе безоблачно. Но я помню, что мама часто писала папе письма: очень скучала по нему.

В одно июньское утро она проснулась вся в слезах, и вышла к нам с тревожным взглядом и выражением потерянности и опустошенности на лице. До сих пор, спустя столько лет, я помню эту картину и не могу забыть.

За завтраком мы молчали, и только изредка я смотрела на Нину. В ее выразительном взгляде я прочла то же недоумение, что и ощущала сама. Словно внутренний голос говорил: «Что-то не так». Эта тихая обстановка предвещала бурю. Вдруг мама словно очнулась и произнесла: «Дочки, сон дурной мне приснился. Сердце чувствует: что-то произойдет. Мы возвращаемся в Ленинград. Жаль, не будет возможности известить Ванечку о приезде».

После завтрака мы собрали вещи и «на попутках» добрались до станции. Ехали долго и медленно по пыльным деревенским дорогам. Уже в поезде мы узнали о том, что началась война. 24 июня 1941 г. мы прибыли на Витебский вокзал.

Кругом царила суета. Вокзал был переполнен людьми, которые плакали и смеялись, пели песни и прощались. Все вокруг, казалось, было пыльным и душным. Мама не растерялась среди всей этой неразберихи, и, наказав нам держаться за руки и не потерять друг друга, взяла чемоданы, и мы отправились домой.

Наша квартира находилась на канале Грибоедова, недалеко от Львиного мостика. От вокзала до Исаакиевского собора мы доехали на трамвае, а далее пришлось идти пешком; путь не близкий, а шли мы медленно.

Вот прошло более получаса. Я устала, но молчала: оставалось идти минут пять. Вдруг мама увидела тетушку Паню, ее родную сестру. Вид у нее был какой-то подавленный, но, увидев мою маму, она очень обрадовалась:

- Сестренка, а Ивана-то мы проводили на фронт! Сегодня утром… Сейчас он на Витебском, в эшелонах стоит… Беги, Нинку с собой возьми, найди его, простись…

Мама бросила вещи, схватила сестренку за руку и помчалась в обратную сторону. Я вырывалась из рук тетушки, кричала и плакала. Я тоже хотела проводить папу, но меня они с собой не взяли.

О событиях, что произошли на Витебском вокзале, я узнала чуть позже от Нины.

Оказавшись на месте, мама бежала вдоль эшелонов и кричала: «Ваня! Иван Павлов! Ванечка!» В тот день она сорвала себе голос до хрипоты. Но отца они с Ниной так и не нашли. Вечером, усталая и измотанная, мама ушла в свою комнату. Мы не ужинали – не было аппетита. В квартире была глухая тишина и темнота: все окна выходили во двор-колодец. Нина крепко обняла меня и укутала в свой пуховый платок. Несмотря на внутренний холод и страх, мне рядом с Ниной стало чуть спокойнее и теплее. В наших глазах стояли слезы. В соседней комнате тихо рыдала мама. Время от времени мы слышали ее отчаянные крики. Прошла ночь. Только к утру, обнявшись с сестренкой, мы уснули.

С тех пор все свои переживания мама скрывала в себе, охраняя нас от лишних волнений и тревог.

Прошло два месяца. Об отце ничего известно не было. Мама начала меня дома учить читать и писать. Время шло медленно, рутинно, до тех пор, пока в середине сентября не пришло письмо – треугольник с прикрепленной к нему запиской. Приняв его от почтальона, расписавшись, мама подошла к столу и села. Глубоко вздохнув, она прочла записку. Затем она взяла в руки треугольник и, поспешно вскрыв его, глазами пробежала содержание письма. Ее лицо побледнело. Мы с сестрой все поняли без лишних слов. Нина бросилась к маме на шею, но та освободилась от ее объятий и, прикрыв лицо руками, стремительно вышла из комнаты.

Записка осталась лежать на столе. В левом верхнем уголке была приклеена папина фотография. Я развернула записку и прочитала по слогам ее содержание:

«Дорогая и любимая Тоня. В тот день, когда мы стояли в эшелонах на Витебском вокзале, я думал, что сошел с ума. Я знал, знал, что ты с девочками в Ярославской, но, Богом клянусь, я слышал твой голос. Я забрался на верхнюю полку и зажал голову руками. Любовь моя, я не знаю, что нас ждет. Береги детей. Вы – самое дорогое, что есть у меня в жизни».

На этом бабушка окончила свое повествование. Мы сидели, а в воздухе было ощущение тихой печали. Уже позднее от мамы я узнала, что прадед погиб, защищая Родину, на Северном фронте под городом Кандалакша. Рядовой солдат Павлов Иван Иванович захоронен в этом сером и холодном городе в братской могиле.

Моя прабабушка, Павлова Антонина Максимовна, мама Галины Ивановны (бабушки-рассказчицы), прожила всю жизнь в Ленинграде. Удивительная сила характера, мужество и вера помогли ей преодолеть все испытания судьбы. Она больше никогда не вышла замуж, сохранив любовь к своему Ванечке. Воспитав, подняв на ноги двух прекрасных дочерей и внучку, мою маму, полностью посвятила себя им. Умерла в возрасте 75 лет в день святых Веры, Надежды и Любви.

Теперь, изложив эту историю на бумаге, я испытываю чувство некоторого облегчения. Пусть все мои эмоции словами не передать, я попыталась донести эту историю до людских сердец. В моем же она останется навсегда.

И жизнь будет идти вперед, события будут сменяться одно другим, но «ничто не будет забыто». Я уверена, что в каждой семье есть истории, которые она хранит. Я хочу сказать, что мы должны ценить их, помнить, передавать из поколения в поколение, увековечивая память о войне не только через учебные материалы «Истории России», но и через подобные «отрывки из семейных саг», ведь, как гласит народная мудрость, без знания прошлого не будет будущего.