Наталья Карцева, 229-й лицей

Письма с фронта прабабушка хранила за иконой

Треугольники-птицы,

оригами войны

Горьких судеб страницы

и страшны, и нежны

Далеки расстояния

от фронтов до тылов

Письма – связь расставаний

через магию слов

Карандашные строчки

на случайных листках

о войне, и о прочем

мимо политрука

На «зисухах» надсадных,

на бипланах ночных

достигал адресатов

треугольник с войны

Жили люди в разлуках

от письма до письма

Треуголки без стука

приносили в дома

Лишь конверты-квадраты

из бумаги штабной

возвещали о Братских,

опылив сединой

Рассыпалась горстями

похоронок крупа

на всех тех, кто костями

у плацдармов упал

И по строчкам казенным

растекалась слеза

как помин вознесенным

высоко в небеса

Письма нам возвращают

пласт далеких времен

Только вот не вмещают

миллионов имен,

миллионов улыбок

не рожденных детей,

многотонную глыбу

горя, бед и смертей

Почту деда в пакете

с пожелтевшей тесьмой

прочитаю я детям…

и в письме за письмом

мы услышим звучание

затаенной струны

в треугольниках-чайках

незнакомой войны.

Война… Сколько горя она причинила людям, сколько семей осиротила… Мой прадедушка, Андрей Степанович Старков, 1910 года рождения, уроженец Кировской области, был отправлен на войну, в первую мобилизацию – в конце июня. Был он отличным семьянином, мастеровитым человеком, веселым гармонистом, работал трактористом, пахал землю. Там, в поле, и вручили ему повестку.

Письма с фронта наша прабабушка Анастасия Дмитриевна Старкова хранила всю жизнь на полке за иконой. Сейчас эти полуистлевшие, написанные карандашом треугольнички бережет моя бабушка, Нина Андреевна Урванцева.

Буквы в письмах немного стерлись, и вот штемпели с датой и местом отправления сохранились очень четко. Содержание писем знает бабушка наизусть. Вот они:

2 июля: «Здравствуйте, дорогие мои жена Тася и дети Тоня, Ниночка и Толя. Больно не беспокойся, ожидай домой, не попал под машину, но зато все вместе. Что я говорил дома и дорогой, кроме этого советовать нечего. Все равно пиши письмо, может застанет».

6 июля: «6 июля пишу второе письмо, и одно письмо послал в одежде».

10 июля: «Здравствуйте, дорогие мои Тася и дети Тоня, Ниночка и Толя. Писем пока еще не получил, но не обижаюсь. Я знаю, что ты послала, уже посылаю четвертое письмо, скоро нас не будет на этом месте, но на это письмо, Тася, ответ пиши. Живи спокойно с нашими детьми. Как-нибудь детей не обижай и меня ожидай домой, и больно не думай. Пока унинские все вместе, хотя этим хорошо. Но только плохо тем, что не пришлось попасть на машину».

12 июля: «11 июля уже выехали с места и 12 июля, в Петровки, были в Котельниче, но едем не знаю куда. Только, Тася, мне жалко, что не пришлось получить письма, но я думаю, письма пришли, но истерялись в части. Гриша и Ваня Черных письма получили, кое-что мы все же узнали. Пока с адресом письмо не придет, то не посылай, а нас повезли в другое место, пока не знаем, куда. Это письмо посылаю уже с дороги, с какой придется станции. Пока будет можно, письма писать буду, но, Тася, ты не думай, нас еще где-то остановят и будут наверно учить. Едем все вместе. Унинский район в одном эшелоне».

14 июля: «13 июля. Добрый день, здравствуй Тася и дети Тоня, Нина и Толя. Я хочу сообщить, что выехали из Слободского и были 12 числа в Котельниче, думали, что тут будем пока жить, но 13 числа были в Ярославле и оттуда следуем на Рыбинск и дальше в Ленинград или Москву – из двух одно. В общем, приближают к фронту, но, может, хотя и близко подвезут, но сразу в бой не поведут, потому что есть много народу совсем необученного, едем все вместе. Здесь очень много везут от фронта переселенцев, попадают встречу женщины, дети – поезд за поездом. Как получишь письмо с адресом, пропиши мне все новости. Это письмо посылаю из Рыбинска. Но, Тася, положение чувствуется не очень важное, но, может, как-нибудь бог спасет, ради детей наших, молись Богу, чтобы остаться живым и приехать домой».

16 июля: «Мы пока находимся в дороге в Калининской области, но ехать здесь стает очень опасно, потому что противник бомбит наши советские эшелоны, нарушает железные дороги, мы едем четверо суток. Пока спокойно, но, конечно, опасно… Тася, пока, до свидания. Целую вас».

Это шестое и последнее письмо отправляю из г. Торопец Калининской области. И больше не было ни весточки. А родные каждый день ждали, ждали, выплакав все слезы… Извещение о том, что прадедушка, находясь на фронте погиб в 1941 году, получили из военкомата лишь 27 июня 1946 года.

Осталась память – фронтовые письма. Для меня они – самое святое. Невозможно спокойно держать их в руках… Как много слез и страданий видели они. Война – это смерть и горе, которое ничем нельзя залечить. Об этом надо помнить всегда!